Радио Свобода внимательно следит за развитием событий в аэропорту «Домодедово», где находятся корреспонденты журнала The New Times Наталья Морарь и ее супруг Илья Барабанов. Российские власти вторично запретили Наталье Морарь въехать на территорию страны, подчеркнув, что не обязаны давать разъяснения по этому поводу. Как сообщил утром в прямом эфире нашей радиостанции Илья Барабанов, перед вылетом самолета в Кишинев в 10:15 пограничники готовили силовую акцию, чтобы посадить Морарь в самолет. Однако лайнер отбыл без журналистки. О том, что происходит в аэропорту «Домодедово» и о своих дальнейших действиях в интервью Радио Свобода рассказала сама Наталья Морарь:

- Буквально несколько минут назад приходил, по всей видимости, начальник сотрудников, которые стоят рядом с нами. У них какая-то перепалка внутренняя произошла. Один из них стал кому-то усиленно звонить. В общем, у них какие-то движения происходят. Мы не понимаем, что это. Они с кем-то консультируются. По всей видимости, им не нравится то, что мы здесь сидим. Мы не знаем даже, что они попытаются сейчас сделать. Может быть, даже попытаются как-то нас разъединить. Мы просто не знаем, но видно, что они по нашему поводу куда-то звонят. Но мы продолжаем сидеть здесь на скамейках, требовать, чтобы ко мне допустили адвоката Юрия Костанова. На основании Европейской конвенции по правам человека и Конституции Российской Федерации я имею на это право.

Опять же мы по-прежнему настаиваем на выполнении хотя бы одного из двух условий - либо меня пускают в Россию (но мы понимаем, что этого не произойдет), либо, поскольку меня физически лишают возможности обратиться лично на Лубянку за объяснениями причин, я прошу, чтобы кто-то из уполномоченных представителей Службы экономической безопасности ФСБ России оказался здесь, то есть приехал сюда. Потому что именно эта служба занималась моим делом с декабря прошлого года, когда мне был запрещен въезд. Я хочу от них узнать совершенно простые три конкретные вещи - на какой срок мне запрещен въезд, какое ведомство, какое подразделение является ответственным за это решение, чтобы я знала, с чем обращаться в суд (вы знаете, первое слушание уже будет 17 марта), и пусть они все же скажут, какие мои действия конкретные представляют угрозу для безопасности. Потому что кроме своих публикаций, в которых я, так или иначе, пыталась бороться с коррупцией, я больше ничего  представить не могу. Что еще в 24 года я могла такого сделать? Но тогда меня это удивляет, потому что на сегодняшний день все наше руководство страны говорит о борьбе с коррупцией. В чем тогда проблема?

- Наталья, сегодня ведь уже нет самолетов в Кишинев.
- Да, только завтра утром, в 10:15. Теоретически они ничего не могут со мной сделать. Мы будем здесь сидеть, продолжать и добиваться встречи с адвокатом.

- Это может превратиться в вашу личную акцию протеста - уже теперь не просто достижение цели - пробраться в Россию?
- Поэтому и было принято решение никуда не уезжать сегодня, потому что мы тем самым хотим показать, что они совершенно незаконно действуют, просто незаконно. Мы не намерены просто так разворачиваться и уходить, потому что я имею все законные основания проживать в этой стране, в которой я последние 6 лет живу на законных основаниях. Я должна была в апреле получить российское гражданство. Я, в конце концов, до сих пор плачу 30 процентов ежемесячно налогов из своей зарплаты. Почему я не могу жить в этой стране - я не понимаю, учитывая, что я делаю лишь то, о чем любят говорить руководители нашей страны, России. А именно - как-то стараюсь бороться с коррупцией. Вот и все. Поэтому - да, это некая акция протеста моя и моего мужа Ильи Барабанова. Мы намерены не просто так здесь сидеть, а, конечно же, добиваться цели. Посмотрим, что произойдет до завтрашнего дня. Но если понадобиться и будет необходимо, мы останемся и завтра. Надо просто следить за развитием событий, какая будет реакция с их стороны.